• ГЛИНКА РАЗЛУКА
  • -
  • АЛЕКСЕЙ ЛЮБИМОВ
00:00 / 00:00

Все всколыхнулось -

И сызнова скачет

В черном дыму

И в сиреневой мгле

Наше святое

Братство казачье

С самим Селивановым

Во главе.

Степи бурунные,

Скирды горящие,

Из-под копыт

Окровавленный снег,

Всадники юные,

Кони храпящие

И этот, врага настигающий, бег.

Это неправда,

Что зори лампасные

В едком тумане

Истлели до тла -

Из-под курганов

Выходят прекрасные

И с нами садятся

В круг у стола.

В пожаре Массандры

Скачет, скачет

В черном дыму

И в кровавой мгле

Наше святое 

Братство казачье

С самим Селивановым

Во главе.

АНАТОЛИЙ  КАЛИНИН

(обнаружено 26 сентября 2016 г. в 12:35)

   Генерал Алексей Гордеевич  Селиванов, легендарный командир Пятого Донского Кавалерийского Казачьего корпуса, с которым Анатолий Калинин прошел Войну от Терека до Белграда.

   ...Из окна моего кабинета виден заледеневший Дон, а на стене передо мной висит карта похода Селиванова и еще рядом Приваловская черная папаха (подарок), и все это вместе взятое окутывает мои мысли и мое сердце  сладким дуновением минувшей романтики, и она потихонечку льется с моего пера...

 

   Из письма АНАТОЛИЯ  КАЛИНИНА  Нине Ивановне и Алексею Гордеевичу Селивановым  от 7 января 1947 года.

Нет, не искал он смерти маловера,

Недожитых годов

Свой обрывая счет,

Под клевету мещан,

От страха озверелых,

Из боевых рядов

Он вырвался вперед.

Не пачкайте его догадкой ложной!

Никто его не тронь - 

За то, что жизнь любя,

Он никогда не был чрезмерно осторожным

И вызывал огонь

Нередко на себя.

АНАТОЛИЙ  КАЛИНИН 

(обнаружено 28 сентября 2016 года в 17:25

Анатолий Калинин и семья Шолоховых - Мария Петровна и Михаил Александрович.

 т. Калинину! лучшему другу донцов, в память совместных походов по кизлярским пескам и по борьбе с немецкими оккупантами на подступах к р. Днепр.

 от г. м. Селиванова    16. 9. 43

   Друзья прислали неизвестные фото КАЛИНИНА - ну как не добавить их на новую страницу?.. У этого мудреца все на лице написано, потому что никогда не притворялся, не выкручивал себе руки и не поганил душу подхалимством, лестью, угодничеством. Да и зачем? Жизнь слишком коротка, чтобы портить ее самому себе, не так ли?..

Уже стихии мирно дремлют,

Уже и вечер недалек.

Грозой поверженный на землю

Подняться хочет тополек.

Его, как родича, подняли,

Искусно выправили слом

И туго-туго замотали

Шпагатом, тряпками, бинтом.

Землей примазали сырою,

Потом все люди разошлись.

И тополь шелестит листвою.

И снова торжествует жизнь.

    АНАТОЛИЙ  КАЛИНИН

Обнаружено среди бумаг 12 октября 2016 года в 12 часов 45 минут

И вспомнилось невольно стихотворение КАЛИНИНА:

Я должен стать, как видно, строже

К словам: "мой друг, мой дорогой",

Лишь потому, что ими тоже

Друзья дарят моих врагов.

А потому и поцелуям

Я рад теперь не всем подряд,

Вдруг на устах друзей почуяв

Сквозь сладкий мед намек на яд.

Но в нашей старой беседке, мне кажется, бывали только истинные друзья...

И снова новые фото от друзей. Замечательный подарок к празднику Иконы Казанской Божьей Матери. Лучше не  придумать.

Письмо адресовано младшей дочери Анатолия Калинина Наталье. Нашлось так же неожиданно, как и потерялось - через пятьдесят три года и, что просто невероятно, день в день его написания, то есть 20 ноября.

                Дорогая Наташенька!

   Перешел на карандаш потому, что мать произвела самозахват ручки, переносит правку моего "Эха" на новый экземпляр, чтобы успели внести ее в издательстве. Собираемся поехать в Шахты и в Новочеркасск. Тепло, мягко, +10. Уже прокричали гуси над хутором, пролетели.Утром Володя Сулин принес сулу и мы позавтракали. День твой любимый, пухляковский. Вчера тоже было хорошо. У бабушки бессонница - по всему дому рассыпается храп. Дружок улегся посредине двора, ловит "чудные мгновения" осени и, как я подозреваю, подозревает, что машина скоро будет выезжать из гаража. Волчок охраняет фольварк Челышевых на горе, освоился там моментально. Простор, лесополоса и самостоятельная должность. К тому же Алик всю зиму его кормил.

   А на прощанье Волчок закусил двумя петухами Ивана Филипповича. Молча ждал, когда они подкрадутся и совершил безошибочные прыжки. Каждый прыжок обошелся твоему предку, ежели считать в старой валюте, в 15 рублей...

   Весь остальной животный мир вращается в районе печки и холодильника, откуда доносятся запахи индейки и домашней колбасы. Последнюю мать изготовила к зиме и запечатала жиром в содружестве с Мариной Дмитриевной. Вообще к зиме все подготовлено, пусть будут грязь и снег. У меня, конечно, слюнки не текут, я терплю и радуюсь ради идеи.

   Очень хорошая осень, но озимым и еще нужны тепло, дожди. Виноград укрыли, приезжал Иван Григорьевич и привез саженцы неукрывающегося вьющегося, которые мы посадили вокруг веранды и коридора.

   Я шлю тебе полный отчет обо всем этом потому, что знаю, что как и у меня, у тебя все это не вступит в противоречие с Алыми Парусами. Напротив. Я сам всю жизнь верил и продолжаю верить в Алые Паруса.

   Думаем о тебе, говорим с матерью и с бабушкой о тебе, все полно тобой, Любашей. Никто все это у тебя никогда не отберет, ни твой Дон, ни твое небо, ни твои бугры, откуда ты приносила в дом цветы, ни твою и нашу музыку, которая для нас все время звучит во всем, что нас окружает и что связано с тобой. Мы рады, что у вас с тетей Варей так все по-хорошему. Тете Варе с нашими приветами и поцелуями передай, что мы ее любим и знаем, что для нее ты родной человек.

   В конце декабря будем в Москве - будут заседания Верховного совета. Тете Варе скажи, что Наталья Филипповна пока у нас, но уедет к себе в Шахты, хочет лечиться. Человек она хороший, но больной, жить у нас не будет. Но обязательно будет другая женщина.

   Антонина Надобенко сходила с ума - белая горячка. Сейчас в больнице, входит в норму.

   Милая, любимая девочка, будь мужественна, ибо мужество это и есть та гавань, куда приходят Алые Паруса. Целуем, целуем тебя. Поцелуй тетю Варю, Свету, тетю Любу, привет Виктору Петровичу, Володе, всем.

                     Папа и мама.

На полях:

   Бабушке читаю вслух твои письма, она радуется и плачет... Радовалась и письму тети Вари.

   Да, а Жучка у Александра Ивановича. Съеденные ею гуси Володи Сулина обошлись в 100 (10) рублей. Ура!

   

   

   

   

     

   И снова новое фото от друзей: Калинин с художником Щербаковым, так тонко  и с такой любовью чувствующим и изображающим  донскую природу, в станице Вешенской.

... Нигде не могло быть и такой остроты и свежести запахов степи, виноградных садов и луга, - не потому ли, что рядом все время дышала река и своим дыханием омывала их, растворяла, и соединяла, и отдавала им часть своей грусти? Но сколько бы их ни было, неизменно повторялись из года в год и оставались долговечными совсем немногие - для каждой поры свой запах. Весной - виноградной цветущей лозы. В начале лета - доспевающей в валках на лугу травы. Осенью - сусла над исклеванными птицами садами и над дворами, где хозяева давили вино. А зимой - опять луговой травы, сена, но уже прихваченного морозом, рассыпанного на льду реки при перевозке в хутор машиной или санями.

АНАТОЛИЙ КАЛИНИН  "СУРОВОЕ ПОЛЕ"

  Телефонный звонок читателя из Каменска, малой родины Калинина, вдруг с невероятной остротой напомнил о том, как любил писатель Донщину, хутор Пухляковский. С какой теплотой и вдохновением писал донскую природу. Да, да, именно писал - как самый настоящий художник, владеющий всеми самыми естественными оттенками красок...

...Всему свой час приходит.  Находятся вдруг старые фото, документы, письма. Даже те, которые считались утерянными безвозвратно. И снова прошлое встает перед глазами.

          В  БОЛЬНИЦЕ

Мне бы в степь безбрежную

Из окна взглянуть,

Унестись в наезженный

Только мною путь.

В степь, еще с слезинками

Лета на стекле,

Но уже с озимкой

В серебристой мгле.

Мне бы ей, печальной,

Там, где блещет Дон,

Может быть, прощальный

Передать поклон.

Но, как цепью разинской,

Подавляя стон,

Я недугом вражеским

К койке пригвожден.

          АНАТОЛИЙ  КАЛИНИН

   В этом доме, окруженном соснами, которые Калинин сажал и выхаживал собственными руками, прожил он с 1946 по 2008 год, деля со своими земляками-хуторянами радости, горести и прочие проявления жизни. Не любил покидать свои Пухляки - так называли часто хутор друзья и знакомые писателя, - однако приходилось. На сессию Верховного Совета России, по местам боевой славы, по издательским делам.  Ну и, конечно, правда, не так уж и часто, подлечиться. 

Прислали читатели новое фото КАЛИНИНА. И вдруг нашлось забытое стихотворение, которое КАЛИНИН читал когда-то вслух...

                             Борису Примерову

      Предчувствуя поэта,

      Я знал: прорвется он

      Из кручи, где до этого

      Пробился "Тихий Дон".

      Я знал, надежду пестуя, -

      Ему нельзя не быть,

      Тому, кто эту песню

      Сумеет подхватить.

      Так славься край, рождающий

      Певцов крылатых слов,

      И в путь их провожающий

      С крыла своих отцов.

   Это фото было брошено в почтовый ящик. К сожалению, фамилию дарителя фотографии прочитать точно невозможно. Может, он откликнется?..  Калинин очень любил "сельских газетчиков" - сам начинал свою творческую жизнь в этом статусе. 

      Но мой друг "расшифровал" подпись - Прокопов. И я вспомнила этого человека. Он бывал у нас...

...И еще полузабытое фото, извлеченное случайно из ветхой пыльной папки без надписи. Калинин не любил сниматься. Но его с удовольствием снимали - фото, а потом и тележурналисты. К счастью, как мне кажется. Этот снимок сделан на строительстве Цимлянского гидроузла в 1952 году. Калинин почти целый год прожил с семьей в Цимле, пропадая днями и ночами на этом грандиозном строительстве. Результат - роман ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА, снискавший любовь многомиллионной читательской аудитории. О чем говорят тиражи изданий, а также письма читателей. Рядом с Калининым - он крайний справа - стоит писатель Владимир Фоменко, друг, соратник по перу.

   И опять фото тех же времен: АНАТОЛИЙ КАЛИНИН и корреспондент ПРАВДЫ К.В. ПОТОПОВ на берегу нового Цимлянского моря. Лето 1952 года. По прошествии времени  КАЛИНИН называл эту стройку очередным этапом расказачивания, ибо людям приходилось покидать станицы и хутора, где они жили испокон веку, где были захоронены их родные и близкие. Где, наколнец, их крестилди в церквях и соборах... Правда, после жестокой кровопролитной войны страна лежала в руинах и нуждалась в электроэнергии как никогда. Многие это понимали. Но вслед за так  называемым раскулачиванием это новое испытание было нелегким для казаков. КАЛИНИН написал об этом и многом другом в романе ЗАПРЕТНАЯ  ЗОНА.

 Отрывок из письма Саше, любимой и жене:

                  Дорогая Сашенька!

   Второй день я отсиживаюсь в номере, немного гриппую. Но дела идут своим чередом, сегодня с Туницким редактируем, завтра кончим. Но книжка уже пошла в набор, а пометки редактора перенесем прямо в гранки, которые будут где-то 29-го - 30-го. Откровенно говоря, трудно мне ждать, оставаться еще, но, видимо, придется. Дело в том, что в том экземпляре, который уже набирают, на первых его страницах уважаемый И. Котенко понавставлял такие словечки, которые втыкаются мне прямо в сердце. Все это, конечно, исправлю, благо, что такого немного.

Из письма КАЛИНИНА, написанного 24 января 1958 года.  Туницкий - редактор в издательстве МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ - КАЛИНИН его любил. Илья Котенко - главный редактор издательства.

   Обнаружено сегодня, 25 декабря 2016 года. Случайно... в старой сумке с документами. Как интересно, как неспокойно для души разговаривать с прошлым... Что-то такое в нем было - чистое, светлое, романтичное.

  Фото забытое, но друзья наверняка помнят АНАТОЛИЯ КАЛИНИНА, корреспондента "Комсомолки", всегда успевавшего попасть в самые горчие точки.  Журналисты  были и будут передовыми бойцами фронта. Такой их удел - поскорее донести до людей правдивую информацию, подчас ценой собственной жизни...

Эти фотографии долго пролежали в старом запыленном альбоме. Но и их черед настал... Спасибо тебе, Время, что ты оставляешь свои зарубки не только в наших сердцах.

РЕЦЕПТ ПИРОГА "МАЗУРКА", ЗАПИСАННЫЙ КАЛИНИНЫМ. Советую попробовать - вкусно!

  Растереть стакан сахара и два яйца. Положить по стакану измельченных грецких орехов и изюма, соду (четверть столовой ложки) и - в последнюю очередь - стакан муки. Все тщательно перемешать.  Тесто выложить на лист, смазанный растопленным сливочным маслом и поставить в духовку. Готовый пирог еще горячий порезать на куски.

   К слову сказать, орехи - из своего сада - КАЛИНИН, если было время, чистил и измельчал сам, при этом распевая что-нибудь. Ну, например: "Скажи-ка, дядя, ведь недаром, Москва, спаленная пожаром, французу отдана..." или "О, Роз-Мари, о Мэри, цветок душистых прерий, Твои глаза, как небо голубое, родных степей отважного ковбоя..."

Надпись на сборнике ДОНСКИЕ КАЗАКИ:

Папа, когда во мне говорит казачье, то это во мне говорит твоя кровь, давшая мне жизнь и силу, давшая любовь ко всему донскому. С глубокой любовью и благодарностью к тебе, с верой в прочность и нерушимость нашей династии Калининых.

                    Толя

г. Новочеркасск. 28 сентября 1943 г.

   Двух Анатолиев - Калинина и Софронова - связывала крепкая, зародившаяся еще до войны, дружба. Вместе прошли военное лихолетье. Софронов, будучи редактором ОГОНЬКА, в ту пору очень популярного и интересного журнала, первым оценил  роман ЦЫГАН и мгновенно напечатал его на страницах ОГОНЬКА. Люди, с которыми дружил Калинин, никогда бы не предали Родину за доллары и всякие сомнительного рода почести. Время изменилось не в лучшую сторону, но Россия просыпается и заново узнает своих героев. Ну, а наши полынные бугры, эти исконно казачьи места, политые кровью героев, и впредь будут напоминать людям о том, что РОДИНА у нас одна.

 В Усть-Донецке с дорогими земляками. Давно это было - выросли дети, но наверняка себя узнают. Времена были добрые, беспечные. У всех была работа. И на фото всегда улыбались...

А на этом фото, сделанном в конце 50-х, КАЛИНИН беседует со школьниками под  кудряшом, который обеесмертил в своем творчестве. Увы, этого дерева больше нет - буря сломала. Вскоре после того, как не стало КАЛИНИНА.  

  И снова два Анатолия - Калинин и Софронов - идут вместе, в ногу. По главной улице того самого Ростова, который Софронов обессмертил в своей замечательной песне:

   Ростов-город, Ростов-Дон

   В синих звездах небосклон...

   Мы пели ее еще в детстве. Как и песню военных лет на стихи Софронова "Шумел сурово брянский лес". Ну, а теперь все поют эти песни. Вдруг наше прошлое высветилось совсем с иного ракурса, и наши родители и деды вдруг оказались мудрецами и героями. В отличие от нас, заглотнувших на какое-то время крючок с заокеанской наживкой приснопамятных времен Аллена Даллеса...

Мутное любительское фото конца пятидесятых... Завалялось в томике стихов Блока - и вот нашлось! КАЛИНИН и доцент Кишиневского университета, филолог и литературовед, Борис Челышев стоят возле виноградного куста в нашем саду. Донская чаша называется этот способ выращивания винограда. Увы, почти забыт он из-за трудоемкости обработки. Остался в отдельных дворах. Все-таки, наверное, возродят чашу казаки... Очень хочется, чтобы это произошло. 

   В счастливый солнечный день 2 февраля 2017 года обнаружилось это фото. Ему почти полвека. Жаркий летний день, но КАЛИНИН в костюме - ждет кого-то по всей вероятности или же этот человек уже пришел и снял нас с Ромулом, нашим милым чепрачным псом, другом моей бесшабашной и в то же время не по годам мудрой юности. О, это размытое фото, на котором так чудесно светло выделяется лицо КАЛИНИНА! Над ним не хочется работать, не хочется его улучшать. Пусть все остается как есть, как оно было когда-то. Как в романах и повестях КАЛИНИНА, как в залитом солнцем саду... Пусть память об этом радостном, судя по лицам на фото, дне сохранится надолго.

В кругу веселого застолья

Все чаще я внезапный стон

В себе давлю, мгновенной болью

Меня пронзившей, поражен:

Никто ушедших не заменит,

Никто их место не займет,

Никто разорванные звенья

Другим металлом не скует.

АНАТОЛИЙ  КАЛИНИН

Словно себя имел ввиду Поэт... Шершавые камни дорожки в сад наверняка запечатлели и бережно хранят Твои следы. И творчество Твое живо в наше время, как никогда. Жив Твой Будулай - его нам сейчас ой как не хватает. Всей России не хватает Твоего Будулая. Не хватает Твоего хлесткого, кровью собственного сердца омытого слова. Слова Правды, Надежды, Пламенной Веры  в будущее России, всего мира, погрязшего в болоте меркантильности, мелких страстишек, сведения никчемных счетов....

АНАТОЛИЙ  КАЛИНИН с рабочими из станицы Мелиховской. Правда, в ту пору - это конец 50-х - называлась она Мелеховской. Почему-то кто-то заменил "е" на "и". Но это детали, хотя и существенные. КАЛИНИН любил беседовать с простыми людьми, которые всегда открывали ему душу, зная наверняка, что если и использует Писатель некоторые факты из их биографии на страницах своих произведений, сделает это очень деликатно. Люди доверяли КАЛИНИНУ, поверяли свои беды, нужды, обменивались мнениями по поводу тех либо иных событий. Летом под кудряшом за домом и возле порожка редкий день обходился без встреч с самыми разными людьми - из ближних хуторов, станиц, городов и, разумеется, издалека...

Возле старого крылечка. Анатолий Калинин с женой и друзьми из Новочеркасска. 

И еще стихи из той же папки:

Неужто, солдаты,

И впрямь мы проспали,

Когда демократы

Союз наш распяли?

Когда даже зубры,

Рассвет чуть забрезжил,

Взрыдали как трубы

Над Белою Вежей.

Пылая злобою бесовской

Зеленой, доллару под цвет,

На коммунистов Березовский

Навлечь пытается запрет.

Мой дед расстрелян беляками

За то, что был он коммунист,

Теперь же тянется руками

Забить мне кляп капиталист.

И вслед на телеке ведущий

Со скобкой усиков по моде

Ревет как зубр из Белой пущи

Об ущемлении свободы.

Ему не нравится Зюганов

И он, совсем наоборот

Параду майскому, с экрана

Его коричневым зовет.

А по стране под небом чистым

И по Европе всей подряд

Три миллиона коммунистов

Травой поросшие лежат.

Но если ж сызнова нахлынет

На мир безжалостная рать,

То совесть их опять поднимет

И вас, беспамятных, спасать.

Обнаружено утром 2 июня 2017 года в папке, которую искали давно и безуспешно. Счастливый день!

В реестр чудовищных преданий

С Конем Троянским вперечет

За ночь состряпанное в бане

Еще одно теперь войдет.

Под храп могучий президентов,

Резвясь, в чем мама, налегке

К утру команда референтов

Явила труп в коммюнике.

Вот какой ты, Папа, был в Цимле - молодой, веселый, полный надежд... Это 1952 год. В тот самый год сдали в эксплуатацию Цимлянскую плотину, У нас в гостях был Шолохов. Вы пели ночи напролет казачьи песни. Ты единственный из писателей прожил почти целый год на стройке - остальные бывали наездами. Вел дневник... Помню тебя той поры, хотя меня, если честно, больше увлекала моя собственная жизнь. В ту пору я читала запоем про индейцев, пиратов, любила книги Аркадия Гайдара. А Ты возвращался домой поздно - засиживался у начальника стройки Барабанова, у Резчикова, с которым очень дружил. Для Тебя это было счастливое время, правда? Кто же знал, что не пройдет и 50-ти лет, и все изменится. Хуже, лучше станет - кто ответит на этот вопрос? Хуже, потому что нет больше таких чистых и светлых людей, каким был Ты. Я не жалуюсь - я сравниваю. Цивилизация губит нашу планету, уничтожает все живое, первозданное во имя золотого тельца. Эх, Папа, как ты был прав...